pan_andriy (pan_andriy) wrote,
pan_andriy
pan_andriy

Злидні нафтової Росії

Массовые акции протеста в нефтяных регионах опровергают миф о длинном сибирском рубле

В минувшие выходные в стране случилась революция. О ней не расскажут в новостях на центральных каналах, и вряд ли Совет безопасности проведет по этому поводу экстренное совещание. Официальные власти явно недооценивают масштаб явления, с которым им пришлось столкнуться.

В субботу и воскресенье тысячи сибирских нефтяников — практически целые города — вышли на улицы. Одновременные акции протеста прошли в Нижневартовске, Тюмени, Сургуте, Мегионе, Лянторе, Пыть-Яхе, Ноябрьске, Губкинском, Пойковском и т.д. Где-то митинги были санкционированы, а где-то люди пошли поперек властей.

Рабочие, которые вышли на митинги, хотели показать всей России: быт рядовых российских нефтяников — живое опровержение мифа о длинном сибирском рубле. Средняя зарплата рядовых работников нефтедобывающей отрасли — 10—15 тысяч рублей в месяц. Больше половины зарплаты — это премия, которую работодатель снимает с тех, кто начинает особенно возмущаться.

Многие нефтяники мечтали бы жить в хрущевках, которые в крупных городах принято именовать «ветхим жилым фондом». Потому что здесь о жилье совсем другие представления. Здесь ветхий фонд — это дощатые сараи, тесно прилепленные друг к другу, подальше от деловых кварталов. Старики получают пенсию ниже прожиточного минимума — около трех тысяч рублей.

Рабочие, которые на свой страх и риск организуют профсоюзы, отдельные от тех, что создает руководство компаний, здесь живут как настоящие подпольщики. Списки участников профсоюзов строго засекречены, известны только имена лидеров, на которых и сыплются все шишки. Увольнение — это меньшее из зол, которое их может постигнуть, хотя и этого хватит для того, чтобы сделать жизнь человека физически невозможной.

Раньше нефтяников в городе было 17 тысяч, а теперь их осталось чуть более пяти. Эти рабочие фактически выполняют прежнюю работу на ту же самую компанию. Техники, например, по-прежнему ковыряются в оборудовании на месторождениях, обляпанные маслом, на морозе в пятьдесят градусов. Но только в нефтяниках они больше не числятся, а поэтому никаких послаблений им больше нет — ни от государства, ни от работодателя. Таким образом, «Мегионнефтегаз», градообразующее, по сути, предприятие, сложил с себя всякую социальную ответственность за людей, приносящих ему баснословную прибыль.

И это бы еще ничего. Но дело вообще дошло до кошмарных вещей. Кажется, теперь предприятие вообще стремится избавиться от людей, которые стали им слишком дорого обходиться. Всякими правдами и неправдами квалифицированных рабочих вытесняют с предприятий, а на их место приходит дешевая и абсолютно бессловесная рабсила — из Узбекистана и Таджикистана. Эти люди готовы жить прямо в кабинах машин и работать за 5—7 тысяч рублей в месяц. Чтобы у них не появлялось ощущения избранности, их время от времени пускают в ротацию — вывозят прежнюю группу и заказывают следующую. Из Мегиона людей еще отправляют на поездах, а в Лангепасе, который неподалеку, поступают проще: гастарбайтеров вывозят в тайгу под Мегионом и бросают. Они потом самостоятельно растекаются по территории.

Все эти проблемы — беда не одного только Мегиона. Так сейчас живет вся Сибирь.

— Начальники нам напрямую говорят: будете сильно кричать, мы вас поменяем на узбеков, — говорит рабочий Саша из Нижневартовска. — А если уволят, то идти некуда — везде ТНК-BP.

Саша работает непосредственно на добыче — в бригаде по текущему ремонту скважин. Рабочий день — 12 часов. Зарплата — 20 тысяч. Раньше была 18, но рабочие ходили к руководству и просили повысить зарплату. Пока тихо, без скандалов, но теперь тоже думают вслед за Мегионом создавать профсоюз.

— Многие пока еще не решаются в открытую выступать, — говорит Саша. — Кому-то до пенсии недолго осталось, кто-то кредит взял. Но молодые уже понимают: если будем молчать — дальше у нас перспектив никаких нет.

 P.S. Пока Нижневартовск и другие сибирские города готовились к митингам, Александр Николаевич Островидов, больше 20 лет проработавший в Мегионе, объявил голодовку. Он сел прямо на улице, на морозе — напротив офиса «Мегионнефтегаза». У него банальная для этих мест история — начальство извернулось и понизило его в разряде. До пенсии оставалось всего ничего, но у Островидова лопнуло терпение. Если он не одумается, то его, наверное, вообще уволят. А то, что премии лишат, — так это можно уже и не сомневаться.
Ольга БОБРОВА Тюменская область 23.10.2006
http://www.nbp-info.com/4562.html

Отакої.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments